Дзен-психоанализ. Д. Ди Фео

 3. Проблемы взаимоотношений психоанализа и дзен-буддизма

3.1 Различные понимания Я

В психоаналитическом лечении анализ используется с терапевтической целью - излечение пациента. Фрейд в последние годы жизни писал друзьям в письме: «Я не верю в возможность счастья для человечества. Самое большее, что мы можем сделать, - это приучить человека к нормальности несчастья».   Дзен-буддизм обещает больше и использует медитацию (дзадзен) с целью не только «излечить» ученика, но  и способствовать  достижению им счастья (нирваны).

Однако, учитывая все сказанное выше, мы не должны смешивать дзен-буддизм с современной психотерапией, хотя некоторые считают дзен-буддизм восточным психоанализом, а психоанализ – западным дзен-буддизмом.

Можно добавить, что там, где заканчиваются функции психоанализа, начинается терапия дзен. Цель психоанализа - вылечить человека с психическими отклонениями, в то время как дзен-буддизм стремится положить конец страданию вообще. Страдание вызывается желанием, которое не может быть полностью удовлетворено по самой своей природе и приводит к фрустрациям, чувству неудовлетворенности и нереализованности. Такое страдание обусловлено только нашей привязанностью к вещам и ошибочным убеждением, что мир не должен меняться, а должен оставаться неизменным, чтобы доставлять удовлетворение нашей Самости.

Дзен-буддизм учит, что только в отделении и в преодолении своей эгоцентричной и нарциссической Самости человек может достичь безусловного счастья, заключающегося в отсутствии интеллектуализаций и в преодолении дуализма.

Это одно из основных отличий психоанализа от дзен-буддизма: психоанализ стремится вылечить психические расстройства Эго, приводит его к «нормальному» состоянию, дзен же исследует то ментальное состояние, которое трансцендирует любую форму эгоцентризма и нарциссизма через «расширение» Я и сознания.

Рассматривая развитие психически здорового человека, можно заметить, что на протяжении всей жизни он является пленником обманчивого чувства, что его Я независимо. Оно вынуждает человека постоянно проецировать себя на каждый аспект реальности. Мы с сожалением убеждаемся, что реальность – одно, а наши желания – совсем другое, мы постоянно уверяем себя, что мы не больны, не стареем, не умираем, не теряем любовь и деньги: да, такое бывает, но не хочется думать, что это случится с нами. Таково поведение человека, переполненного чрезмерной привязанностью и ожиданиями, и  именно поэтому в буддийской традиции жизнь рассматривается как сон.

Часто можно услышать обвинения дзен-буддизма в нигилизме и пессимизме, на самом же деле он им противоположен, являясь практическим способом поиска счастья.

Первая из Четырех Благородных Истин, оставленных Шакьямуни Буддой, гласит, что жизнь есть страдание, но это не означает отказа от страстей или то, что мы не должны чувствовать радость от жизненных удовольствий. Напротив, необходимо понимать, что мы не должны испортить этот момент радости обсессивной привязанностью, свойственной нашему Эго. Дзен-буддизм учит жить настоящим моментом без желания его продлить (так как ничто не вечно и все когда-то закончится), именно в этом и заключается высшая ценность жизни.

Так же как психоанализ, дзен-буддизм вместо внешних способов “лечения” человека использует силы, лежащие в основе человеческого существования. В буддизме они называются “яды” Я (это желание, ненависть и невежество), они могут быть  трансформированы с помощью “чистого внимания” и осознанности.

В буддийской мифологии – как хорошо было известно Юнгу -   говорится о Будде как об алхимике, превращающим камни (яды Я) в золото (мудрость). Психоаналитик подобным образом трансформирует бессознательные силы, направляя их в позитивное русло.

В различных духовных практиках наблюдения за Самостью особое внимание уделялось способности быть “свидетелем”, а не участником ментального процесса, наблюдать его “чистым вниманием” без какого-либо осуждения. Возможность наблюдать за собственным процессом, не давая никакой оценки – это путь его трансценденции. В психотерапии, как и в дзен, важно безоценочное наблюдение за собой, оно становится базой для более толерантного отношения к самому себе и к окружающим и превращается в принятие, или, на языке психоанализа, в уменьшение власти нашего Сверх-Я. В длительном процессе психоанализа, как и в медитативных практиках, человек познает свои пути восприятия, аффективные и мыслительные, или, иными словами, познает основы своей психологической структуры,  которая обуславливает  его поведение, и получает возможность, реконструируя ее, продвинуться в собственном развитии.

Хотелось бы отметить, что и психоанализ, и дзен-буддизм нацелены на укрепление Я, они хотят сделать его сильнее. Но если психоанализ стремится поддержать возникшую устойчивость Я, то дзен укрепляет его вначале, чтобы потом преодолеть его. То же самое  он делает по отношению к  Самости, укрепляя ее, прежде чем начать процесс ее трансценденции. Парадоксально, но в дзен-буддизме трансценденции возможна только в том случае, если Я  крепко, а Самость сильна и развита.

Таким образом, цели дзен-буддзма и психоанализа совпадают, по крайней мере, на начальной стадии.

Буддийская психология и психоаналитическая теория в качестве основного понятия используют понятие Я, видя его функцию в синтезе и  взаимной адаптации внешней и внутренней реальности,  в придании личности чувства непрерывности и самоценности. Дзен считает Я завершающим продуктом процесса идентификации с нашим объектным опытом. Чувство Я не присуще изначально личности, а развивается из нашего внутреннего и внешнего опыта в соответствии с преобладающим типом взаимодействия с внутренней и внешней реальностью. Это соответствует идее теории объектных отношений,  что чувство «самости» - сложное образование, возникающее из выборочных и воображаемых воспоминаний о встречах со значимыми объектами нашего мира.

Установлено, что поведение родителей влияет на формирование детской личности. С самого рождения ребенок создает образ себя и окружающего мира, опираясь на свой опыт, а его эмоциональные ответы, повторяясь и закрепляясь, становятся основой его взрослой личности.

В психофизиологических исследованиях доказано существование подобного механизма, отвечающего за появление наших эмоций. «Эти эмоции исходят из нашего мозга, который, в свою очередь, должен связать между собой стимулы внешнего мира и тела с этими поведенческими указаниями, заложенными в нас нашим детским опытом и являющимися основой ответов нашего тела и эмоций».   Мозг каждого ребенка создает свою поведенческую программу, влияющую на его эмоции, даже когда в этом нет острой необходимости. Из этого становится понятно, насколько сложно преодолеть эту условность, поскольку импульс, не находя разрядки, порождает фрустрацию. Поэтому в целях  избегания фрустраций каждый из нас создал индивидуальную поведенческую модель, разрешенную обществом, через которую возможно опосредованное удовлетворение наших потребностей.

Осознанность, одна из базовых техник дзен, в применении к нашим обычным эмоциональным ответам и к возникающим у нас  повторяющимся мыслям дает нам возможность «наблюдать» нашу базовую структуру. Начальная идентификация с подобной структурой нормальна и необходима, она соответствует инфантильной фазе развития: у ребенка нет другого выбора, и, чтобы выжить,  он должен подчиняться родителям. Но чтобы вырасти и перейти на более высокую ступень развития, он должен постепенно освободиться от этой узкой идентификации и достичь большего единства, что и происходит ( в отличие от психоанализа) в медитации дзен.

Дзен-буддизм, как и психоанализ, полагает, что концентрированное внимание способно привести к прогрессивным изменениям структуры сознания. Длительное применение концентрации внимания и чистой осознанности играет главную роль в стимулировании изменений на пути медитации. Психоаналитическое исследование также подтвердило важность свободно плавающего внимания в процессах модификации когнитивных структур.

Внимание дает возможность войти в контакт с собственным сознанием, и здесь возникает риск увидеть то, что мы не хотим видеть, поскольку реальность чрезвычайно сложна и полна опасностей. Поэтому нам так трудно концентроваться и так сложно порой устанавливать контакт с другими людьми. Мы боимся быть самими собой, боимся проявить нашу истинную натуру.

Буддийская психология на этом не останавливается, считая «навязчивую идею двойственности» слиянием самости и не-самости, Я и Другого. С психоаналитической точки зрения, Я формируется через конфликты  как ответ и адаптация к  стимулам внешнего мира. С рождения ребенок находится в отношениях симбиоза с матерью, это своего рода безграничное слияние. Затем вследствие переживания конфликтных ситуаций, к которым он должен приспособиться, он начинает чувствовать другую самость и делает вывод о своей отдельности. И здесь рождается Я, и происходит разделение пространства двух человеческих существ, возникает граница между Я и Другим. Вследствие существования этой границы человек в процессе развития реагирует на окружающий мир с помощью своей внутренней бессознательной структурной модели, притягивая к себе приятное и отталкивая все опасное и неприятное. Это со временем закрепляется и создает основу характера. Так появляется и закрепляется «дуалистический» подход к жизни, который и стремится преодолеть дзен. В буддийской философии утверждается, что развитие Я ограничено пятью элементами («скандхами»). С точки зрения дзен-буддизма, личность состоит из пяти скандх.

Это:

• форма, или прочность, элемент земли;
• чувства или ощущения. Это и эмоции, и физические ощущения;
• восприятия ( зрительный, слуховой и т.д. опыт). Во второй и третьей скандхе определяется, что является наслаждением, а что – нет. Здесь и зарождается проблема двойственности;
• желание  или намерение что-то сделать. Здесь появляется карма, здесь берут свое начало наслаждение и недовольство и вытекающие из них реакции. Эти реакции не связаны с настоящей свободой. Мы чувствуем вещи, понимаем их так или иначе, можем наслаждаться ими или, наоборот, страдать. Желания и намерения, с одной стороны, подталкивают и удерживают нас, с другой, - побуждают нас получать еще больше или избегать какой-то ситуации. Это порождает неудовлетворенность и несчастье;
• сознание (в буддийских терминах - сознание, совпадающее с состояниями ума).

Так мы выглядим с буддийской точки зрения. Попытаемся найти еще что-то, не включенное в эти пять категорий.

Где же в этой схеме душа, Я, Оно и Сверх-Я?

Если задуматься, можно заметить, что  эти скандхи, эти дифференциации являются странным сочетанием сил. Ни у одной из них нет четкой неизменной сущности, к примеру, наше тело постоянно меняется. Что же касается нашего ума, то и он подвержен мгновенным изменениям, как и наши чувства, ощущения и восприятия. Так кем же мы являемся? Зададим себе этот простой, универсальный и глубокий вопрос. Кто переживает опыт в данный момент? Кто наблюдает за нашим умом?  Конечно, это не сам ум, ведь для этого ему бы понадобилось зеркало, как и нам, когда мы одеваемся и готовимся к выходу.

Каспер комментирует это так: «Из мига в миг пять скандх воссоздаются таким образом, что драма Я предстает непрерывной. Основы невроза кроются в попытке ухватиться за внешнюю длительность и прочность Я, постоянно поддерживать ощущение Я и Мое»

С точки зрения дзен-буддизма, чем больше мы делаем, чтобы обрести наслаждение и избежать боли, тем к большей неудовлетворенности и несчастью мы приходим.

Кен Уилбер говорит, что при словах «мое Я» проводится граница между Я и не-Я, так как при попытке ответить на вопрос: «Кто я?» мы всегда описываем то, что лежит в пределах этой границы.

Так называемый кризис идентичности происходит, когда мы не знаем, как провести такую линию. Это проблема становится острее при попытке избегания контакта, вызывающего тревогу и фрустрацию, в убежище своего Я, при сопротивлении и установлении барьера между собой и другими.

Проблемы контакта в терминах «изобретения-открытия» очень хорошо описаны Фритцем Перлзом и другими психологами. Ребенок, имеющий слишком мнительных или отвергающих и враждебных родителей, узнает о мире слишком мало и, расстроенный этим, создает себе грандиозный внутренний мир, мало связанный с миром внешним. Напротив, у ребенка, вынужденного преждевременно стать самостоятельным, вследствие того, что он часто оставался наедине с самим собой, будет мало пространства для творчества, и слишком много для «узнавания». Такому типу детей мир представляется слишком подавляющим и слишком сложным и поэтому невыносимым, у них возникает страх, что окружающий мир их поглотит, и вследствие этого развивается фобия контактов. Чтобы выйти из этой обусловленности, из темницы своего Я, нужно войти в определенное состояние сознания, где отсутствуют конфликты, или, как сказал бы Винникотт, обнаружить подлинное Я.

К этому стремится психоанализ, дзен тоже ведет к той же цели, но через медитацию и понимание пустоты (шуньята). Это поиск истинного центра, где нет дуальности и конфликтов, истинного сердца, где человек является самим собой и познает себя. В буддийском понимании  этот центр по своей природе пуст (это обозначается словом «шуньята» - «бездонный») и является связующим звеном между  полюсами.

Наше постоянное стремление избегать состояния пустоты вынуждает нас хвататься за наши ощущения в поисках удовольствия и попытках устранить боль.

Психоанализ, как и дзен, должен учитывать, что только принимая это условие пустоты (в сущности, являющейся совершенной полнотой), можно преодолеть психическое заболевание. От пустоты  не нужно бежать, ее нельзя игнорировать. Необходимо установить с ней любящий контакт, освещая ее светом  и силой осознания и постепенно превращая в нечто положительное. Не является ли психическое заболевание клубком энергии, который нужно распутать и перенаправить?

Как здоровый человек,  так и пациент не должны играть стереотипные роли и прятаться за защитной преградой, но должны пытаться достичь собственной истинной Природы (подлинной Самости) через медитацию или с помощью психоанализа, или же сочетая их. Важно  не осуждать свои проявления, это позволяет достичь  состояния «неучаствующего свидетеля», способного беспристрастно наблюдать за собой и отношениями с окружающими.

Чуанг Це говорил: «Совершенный человек пользуется умом, как зеркалом. Он ничего не удерживает, ни от чего не отказывается, он принимает, но не берет»