Дзен-психоанализ. Д. Ди Фео

3.2 Различные подходы к пониманию Самости

В различных школах психоанализа Самость понимается по-разному. У Фрейда понятие самости возникло позже его основной теоретической модели, хотя уже в ней можно найти некоторые предпосылки, такие как различение удовольствия и неудовольствия со склонностью к  проекции во внешний мир внутренних источников неудовольствия, которые нагружаются агрессивностью, ощущаемой субъектом внутри себя. Исследования учеников Фрейда феномена нарциссизма подтверждают справедливость его гипотезы о ключевой роли нарциссизма в формировании психозов.

Когда Я вступает в связь с внешним миром и находящимися в нем объектами, в противовес объектным отношениям в Я появляются репрезентации самости.

Основатель психологии Самости Х. Когут в своем биполярном понимании Самости воспринимает Самость как организованную систему воспоминаний, относящихся к персонификациям самости. Этим воспоминаниям придается динамическое и генетическое значение, поскольку они  считаются не простыми умственными содержаниями, а образуют организованное психологическое созвездие,  динамично влияющее на поведение.

Исходя из этих предпосылок, Кохут намечает переход от психологии Я к психологии Самости. Это связано с изменением социальных условий в тот исторический период по сравнению с временами Фрейда: родители стали проводить много времени вдали от детей, что способствовало скорее возникновению не традиционного эдипова комплекса, а нарциссического расстройства Самости, поскольку Самость так же нуждается в объекте, как сердце -  в кислороде. При отсутствии объекта  (матери, способной исполнять все детские желания), ребенок вместо того, чтобы наслаждаться «радостью полной самости», получает нарциссическую травму, порождающую защиты самости. По Когуту, такого типа Самость лежит в основе двух типов людей, определяемых им как Человек Виновный, стремящийся к удовлетворению своих влечений, и Человек Трагический, отчаянно пытающийся реализовать свою Самость.

О. Кернберг, учитывая теории Самости как нарциссического полюса,  разрабатывает теорию, основанную на наблюдении за пограничными личностями, у которых объекты находятся во внутреннем мире, но  в непереработанном виде. В этом случае  Самость не интегрируется, а проявляется время от времени через несвязанные непоследовательные действия, следствием этого является отсутствие крепкой и здоровой идентичности.

Хорни разделяет Самость на различные типы: актуальную Самость, представляющую собой целую личность, в ее телесном и психическом, сознательном и бессознательном воплощении, такую, какой она предстает в конкретный момент времени; и идеализированную Самость, совпадающую с идеальным образом Самости, к которой невротик прибегает для защиты от противоречий между тем, что он есть, и тем, чем он хотел бы быть. Полная идентификация с идеализированной Самостью влечет за собой отказ от актуальной Самости, в результате чего у него появляется чувство самопрезрения и зависимости от тех людей, образ которых служил источником формирования идеализированной Самости.

В психологии межличностных отношений формирование Я связывается в первую очередь с взаимодействием между людьми , которое рассматривается  как источник и фактор биологической эволюции. Г.С. Салливен называет системой Самости постоянные и основные качества личности, выделенные среди множества других под определяющим влиянием межличностных отношений, в частности, отношений между родителями и ребенком, поскольку те действия и качества ребенка, которые не находят у них одобрения, стремятся быть исключенными из его сознания. Вытесненные импульсы сами по себе не являются деструктивными, но они способны провоцировать тревогу, что обусловлено эмоциональным стремлением оградить систему Самости от любой опасности.

Теории Салливена достаточно близка концепция подлинной Самости, разработанная Э. Фроммом под влиянием буддизма. В буддизме Самостью  называются все человеческие возможности, которые способны реализоваться в благоприятных культурных и социальных условиях. Пытаясь объяснить невроз в терминах межличностных отношений и культурного давления, часто подавляющего потенциал индивидуума, Фромм понимает терапию не как попытку адаптации к культуре, а как стремление к развитию подлинной Самости. По его мнению, неврозы возникают вследствие или ограничений культуры, или новых потребностей, порождаемых культурой, невозможность воплотить которые влечет за собой чувства стыда и снижение самооценки.

Гуманистическая и экзистенциальная психология не рассматривает Самость как компонент психики, а понимает ее как непрерывный процесс самореализации. Ролло Мэй утверждает: «Самая важная способность человека – способность к самореализации, она исходит из того центра, который каждый индивидуум стремится утвердить во взаимодействии с другими человеческими существами».

Такого же мнения придерживается А. Маслоу, полагающий, что реализация самости должна происходить вне масок, которые мы надеваем в присутствии других людей.  К.Роджерс является создателем «недирективной терапии», направленной на помощь человеку в его природном стремлении к интеграции, к самоактуализации и к гармоничным отношениям с другими людьми. Все это  образует единство личности, но не структурное, а динамическое, понимаемое им через процесс ее развития.

Что касается аналитической психологии Юнга, то мы уже упоминали, что соотношение Я-Самость лежало в основе предложенной им модели психики. Юнг четко различает эти два понятия и считает, что «Самость является не только центром, но и окружностью, охватывающим как сознание, так и бессознательное; она – центр этой общности, так же как Я  - центр сознательного ума».  Юнг понимает Самость двояко: как изначально существующий момент психической жизни и как ее цель и высшую ступень реализации.

Согласно А. Адлеру, существует творческая Самость, определяющая в высшей степени индивидуализированную субъективную систему, которая управляет психическим опытом, создавая из него стиль жизни, свойственный конкретному индивидууму.

Весьма интересной представляется критика понятия Самости в когнитивной психологии. М.Мински пишет: «Понятие Самости появилось из ошибочного древнего верования, из аксиомы, настолько укоренившейся в нашем сознании, что мы даже не представляем, что  в ней можно усомниться, аксиомы, что внутри нас существует человек, который думает за нас, и этого человека мы и отождествляем с нашей Самостью. Как функционирует зрение? Очень просто: Самость смотрит через наши глаза, так же, как мы смотрим в окно. Как мы разговариваем? Здесь тоже все процессы исходят изнутри, так как наша Самость хочет что-то сообщить. Сейчас нам ясно, что, в сущности, все эти ответы являются не ответами, а пустыми словами. Эти ответы выявляют наши убеждения о нашей сущности, их можно  определить как фантазии о самих себе. Помимо них среди наших мыслей о себе есть мысли о том, кем мы хотим быть и кем должны быть. Такие идеи я называю самоидеалами, они с раннего детства влияют на психическое развитие, и часто их сложно выделить, так как они недосягаемы для сознания».

В одном из направлений психоанализа, в нейропсихоанализе, возник спор о том, функционирует ли мозг и, соответственно, биологическая обратная связь в нем линейно или же хаотично, и в современных теориях о биологической обратной связи различают три вида самости: 1) Самость как Эго; 2) Самость как свидетель; 3) Самость как не-самость.

Мы проанализировали концепции психоанализа и других направлений психотерапии и современной психологии.

Как известно, глубокое исследование Самости было сделано индийской и китайской философией. В буддизме  истинная природа человека равна не-Самости, т.е. понятию Ананда, которое означает «не-Эго, высшее блаженство» (формула, введенная Шакьямуни Буддой, чтобы пробудить нас от сна видимостей ). В аналогичном понятии преодолевшего этот дуализм дзен-буддизма угадывается чувство неудовлетворенности первым негативистским подходом к объяснению мира. В понимании дзен-буддизма, подлинная Самость - это нечто вроде метафизической Самости, превосходящей Самость психологическую. Дзен понимает психологическую Самость как темницу, постепенно уводящую человека от его подлинной Самости, которая основывается  на интуиции. Будда учил нас, что Самость никогда не является реальной, иными словами, ее не существует. Как говорил Лакан, ребенок в процессе рост приобретает образ Самости, когда смотрится в зеркало, через это он начинает развивать символику «психического присутствия Я (Самости)», и впоследствии видит реальность сквозь призму этого идеала. Но он видит  не реальность, а иллюзию. Он увидел свое отражение в зеркале и сделал вывод, что является увиденным в зеркале образом. Или, как определяет В. Райх: «Самость формируется как результат наших самоотстранений и таким драматическим образом, что, воспринимаясь нами как самое реальное,  она на самом деле  возникает как реакция на то, что мы не хотим принимать.» Отрицание этой реальности подобно капле, медленно образующей сталактит самости: чем больше мы ее отрицаем, тем  крепче наше убеждение в ее существовании.

Естественно, мы полагаем нашу Самость как реально существующую и видим ее отражение в пяти скандхах, но на самом деле речь идет лишь  о некотором подобии голограммы, созданной лучами светы при благоприятствующих этому условиях. Это похоже на описание цветка Тик Нат Ханом, мастером дзен: когда мы смотрим на цветок, то определяем, что это цветок, но при длительном размышлении понимаем, что он состоит из элементов, не являющихся цветком: из солнца, дающего свет, из облака, проливающего воду, из земли, дающей минералы для роста, из садовника, ее удобряющего … Если мы уберем один из этих элементов, то цветка не получится, т.к. не будет условий, благоприятных для его существования. Следовательно, можно утверждать, что цветок не обладает самостоятельной природой и пуст (в буддийской терминологии «шуньята»). Скандхи – это элементы, формирующие основу идентификации, образующие голограмму, определяемую нами как Самость. И все же мы должны ее учитывать, наблюдать и научиться отпускать ее. Так может произойти настоящий отказ от «ложной самости», которая, по мнению Винникотта, становится все более могущественной по мере того, как ребенок получает удовольствие от выполнения все более подавляющих требований родителей. «Ложной самости» будет необходимо постоянное восхищение, чтобы не испытать дефляцию и не стать обесцененной самостью, пребывающей в одиночестве, отчужденной и неуверенной в себе, при любой возможности оплакивающей любовь, которую ей так и никогда и удалось получить. С точки зрения буддизма, в психотерапии не существует для анализа ничего, кроме сопротивления пациента, желающего быть освобожденным от скрытой Самости, которой в действительности не существует. Не случайно современные психологи сравнивают сущность Самости с рекой, впадающей, по словам учителя дзен, в океан пустоты. В то же время нужно быть осторожными и не попасться в ловушку классического психоанализа, который отождествляет желание достижения не-самости с желанием вернуться в инфантильное состояние, предшествующим развитию Я, когда новорожденный, симбиотически слившийся с матерью, находится в состоянии очевидного блаженства, не имея никаких тревог . Большинство людей проводит жизнь, подпитывая желания «ложной самости». Мы должны опасаться такой самости, она не реальна, и всякий раз, когда мы боимся наших чувств и пытаемся дистанцироваться от них, мы все более удаляемся от нашей истинной природы. Отсутствие страха перед своими чувствами, их принятие и пролитие света осознанности на хорошие и, особенно, на плохие чувства может открыть нам доступ к Реальности. В качестве инструментов мы должны использовать наблюдающую Самость и думающий ум, чтобы попытаться их трансцендировать через чисто интуитивный   процесс, преодолевающий дуализм и концептуализацию.

Если психоанализ главным образом рекомендует развитие сильной Самости, то дзен после такого развития настаивает на необходимости ее преодоления. Просветленный человек – это тот, кто осознал отсутствие независимой настоящей Самости, интуитивно достигнув понимания ее пустоты.

Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что некоторые глубокие идеи Фрейда аналогичны представлениям буддизма.

И действительно, Фрейд пишет: «Приостановите суждение и обратите беспристрастное внимание на любой объект наблюдения». Позже, в 1912 г. он уточняет: “Эта техника на самом деле очень проста. Она, как мы увидим, отталкивает  все приемы… и состоит не в том, чтобы обращать  внимания на отдельные элементы, а в приложении ко всему происходящему равномерно плавающего внимания… Правила врача можно определить следующим образом: нужно отстраниться от любого влияния сознания и полностью отдаться своей памяти бессознательного».

Если бы аналитики были знакомы с дзен-медитацией, они бы поняли, что речь идет о том, что в медитации определяется как равнонаправленное внимание, т.е. отстраненное и уравновешенное восприятие всего происходящего без всякого осуждения. Это особое состояние может накладываться как на рациональное, так  и на невербальное  мышление.

Здесь необходимо упомянуть, что после Фрейда это понятие развивалось в психоанализе благодаря таким аналитикам, как Винникотт и, особенно, Бион, который в своей книге “Внимание и интерпретация” (1970г.) воссоздает дух чистого дзен-буддизма, несмотря на то, что он его не практиковал. С  некоторой натяжкой  можно определить Биона как самого дзенского психоаналитика в истории психоанализа. И действительно, читая высказывание Биона: “Настоящая мысль не нуждается ни в ком, кто бы ее помыслил”, мы вспоминаем учителей дзен. Бион имел в виду, что при отождествлении психоаналитика со  своим инсайтом помощь аналитика пациенту теряет всякую ценность, так как лечебный инсайт не предполагает наличие мыслителя. Бион трансформирует  концепцию внимания на аналитическом сеансе и переносит его функции с части ума на самонаблюдающий  ум. Бион пишет, что психотерапевт  должен находится вне памяти и желания  (понятие «упекка» в буддизме), чтобы по-настоящему помочь пациенту: не думать о времени окончания сеанса, не иметь желания вылечить пациента, поскольку все это является  вмешательствами, которые рассматриваются как требования. Бион пишет, что аналитик для  сближения с анализантом «должен  сосредоточить свое внимание на неизвестном и на непознаваемом, он должен стать искусственно слепым” и работать, как  указывалось выше  - “без памяти и желания”. Используя типичный парадокс Лакана, можно сказать, что воспоминание о собственной сущности означает отсутствие знания о себе, а, ослепнув, можно увидеть свет. Бион, как и учитель дзен, стремится найти  “изначальное  мышление, предшествующее рождению», увидеть, ослепнув, то есть интуитивно стремится увидеть невидимое, услышать “рычание”, которое “невозможно услышать”.Этим высказыванием можно было бы с легкостью воспользоваться как коаном в традиции дзен. Бион продолжает: “Мы выводим на свет некоторые аспекты прошлого анализанта не потому, что они в какой-либо степени значимы, а потому, что они слишком незначимы для того, чтобы он хранил это в своем багаже. Если мы выведем их на поверхность, то он сможет забыть о них. Эти прошлые и будущие воспоминания, которые ему неизвестны, кажется, обладают большой властью;  это я определил бы как слабые мысли, но сильные эмоции”  Это тот же подход, который учитель дзен применяет к ученику: как и мать, как и аналитик, учитель должен помочь ученику (ребенку-пациенту) пережить ужас новой мысли и нового опыта. Винникотт сказал бы по этому поводу: “Принятие  неизвестного приносит нам огромное облегчение”

Подобный подход мы находим и у Судзуки, который пишет: “Природа хаотична, являясь питомником бесконечных возможностей; сознание, порождаемое этим хаосом, есть нечто поверхностное, чему удается охватить лишь крупицы реальности. Наше сознание является не чем иным, как незначительным островком, блуждающим в  окружающем землю Океане. Но только при помощи этого кусочка земли мы можем наблюдать безграничную протяженность самого бессознательного… Неизвестное в то же время входит в контакт с нашим умом и в этих пределах ум и неизвестное должны приблизиться к одной и той же природе и сохранить взаимное общение… Чтобы осознать бессознательное, сознанию необходима определенная тренировка…Когда самурай находится перед противником, он не думает ни  о себе, ни о противнике, ни о движениях меча, он просто стоит там со своим мечом, свободный от всяких техник и на самом деле только следует указаниям бессознательного”