Дзен-психоанализ. Д. Ди Фео

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проблем взаимоотношений между психоанализом и дзен-буддизмом много и их решить не просто, а иначе не может и быть, стоит представить диалог двадцатилетнего, начинающего свою жизнь юношу (психоанализ - это наука молодая) и спокойного седовласого семидесятилетнего старца (дзен-буддизм).

Ясно, что в этом диалоге будут и непонимание, и максималистские выпады и тому подобное, но не надо отчаиваться,  диалог возможен, потому что и юноша, и старец - из одной семьи, это внук и дед, а цель семьи – вернуться к утерянному счастью, которое для юноши означает душевное здоровье, а для старца – намерение придать жизни смысл, иначе говоря, достичь просветления.

Действительно, как мы показали в этой работе, можно придти не только к диалогу, но и к сотрудничеству, ведь внук нуждается в мудрости деда, тогда как последний преобразится благодаря жизненной энергии внука. Мы можем надеяться и на большее в будущем слиянии. Однако, чтобы не поддерживать ожидание легкой интеграции, попытаюсь передать смысл одного выступления Ошо Раджнеша (Ошо считается «просветленным», он был профессором философии в индийском университете).

Он говорил  о том, что Восток очень отличается от Запада и что психоанализ очень отличается  от дзен-буддизма. Ошо напоминал, что человек Запада думает о проблеме с целью найти ее причины, проследить ее историю и, сконцентрировавшись на прошлом, обнаружить ее глубочайшие корни. Другими словами, он хочет сделать сознание необусловленным прошлым опытом, по возможности вытаскивая вовне все оставшиеся в нем психические отпечатки. Он подчеркивал, что психоанализ работает с воспоминаниями, разбираясь в вашем детстве, вашем прошлом, пытаясь понять, откуда возникла проблема.

Восток поступает иначе, заявляя прежде всего, что ни одна проблема на самом деле не является серьезной,  и таким образом уменьшает значимость проблемы. Во-вторых, подчеркивается, что проблема существует потому, что субъект идентифицируется с нею. Это не просто вопрос о прошлом или будущем, это вопрос  о идентификации с проблемой, здесь и лежит ключ к ее разрешению.

Возьмем, например, человека с сильными и неконтролируемыми вспышками гнева. Психоаналитик начал бы разбираться в детстве пациента, выявлять его защитные реакции, он постарался бы понять, какие механизмы порождают этот гнев, предложил бы свою интерпретацию и так далее.

Если бы этот человек пришел к учителю дзен, тот дал бы ему понять, в чем именно его ошибка: не в самом гневе, а в том, что этот человек идентифицирует себя с гневом. Он посоветовал бы ему при следующем приступе гнева просто стать его наблюдателем, свидетелем, наблюдать его нарастание, как будто он смотрит фильм по телевизору. Он бы сказал: «Смотри на самого себя, как будто наблюдаешь за другим человеком. Осторожно, не идентифицируй себя с ним». Секрет в том, чтобы не идентифицировать себя с проблемой.

Психоневрозы с точки зрения дзен – это облака, скрывающие голубизну неба нашего сознания,  а западный подход состоит в анализе, анализе и еще раз анализе. Восточный подход – в том, чтобы стать осознанием неба. С Западом получаешь ощущение окружности, с Востоком – центра окружности.

Нужно использовать память так, как это делал Будда, который пользовался ею, но не идентифицировал себя с ней, используя память  как простой механизм. Запад всегда отличался динамичностью, и, конечно, XX век был веком психоанализа. Чтобы выжить в XXI веке, психоанализ должен продолжить свое развитие, должен набраться смелости (что и происходит сейчас), чтобы критически отнестись к себе, видоизмениться  и интегрироваться с другими науками или течениями мысли.

         Одна из трудных задач – воспользоваться традициями двадцати пяти веков дзен-буддизма и частично интегрироваться с ним, особенно с тем дзен, который развивается как западное духовное явление, а не просто как копия восточного. Как пишет учитель дзен Тик Нат Хан: «Дзен есть жизнь:  жизнь не подражает. Если дзен станет реальностью на Западе, он примет западные формы, сильно отличающиеся от форм восточного дзен». Процесс уже начался, достаточно вспомнить, что после Фромма сформировались много интересных психоаналитиков и психотерапевтов, которые занимаются лечением, сочетая, насколько это возможно, психоанализ и дзен – достаточно вспомнить Марка Эпштейна, Давида Бразье, Робнота Розенбаума, Поли Янг и других, которые применяют в психоаналитическом лечении буддистский подход.

Может показаться парадоксом, но буддистская медитация дзен стала больше помогать психотерапевту, чем пациенту. Все согласны с тем, что психоаналитик, чтобы эффективно  решать  свои задачи и не навредить каким-то образом своему пациенту, должен сам подвергаться анализу (чтобы не проецировать на пациента свои проблемы, и в первую очередь – проблемы нарциссические, свойственные  в какой-то степени каждому человеку).

Дзен-буддистская медитация может пролить свет на «идеальное Я» человека. Медитация, если ею занимается психоаналитик, может помочь осознать присутствия в себе «идеального Я», убежденность в собственном совершенстве (что, конечно, является иллюзией). «Идеальное Я» иногда более реально, чем само Я, «зеркальное Я» Лакана.  Медитация снисходит не столько на идеал Я, сколько на первоначальные корни нарциссизма,  иначе говоря, на «идеальное Я». Вот почему психоаналитик может действительно быть «здесь и сейчас», иметь «плавающее внимание», иметь сострадание и пытаться приблизиться к позиции Биона во время аналитического сеанса, которая,  отметим, является чисто дзен-буддистской: «Я сам размышлял так, пытаясь отойти от памяти и желания, понимая под памятью что-то вроде прошедшего времени, а под желанием - будущее время… Другими словами, ачиная сеанс с сознанием, как можно более приближенным к tabula rasa».

Качества и установки, которые приносит медитация, действительны для любого человека, а в данном случае - и для аналитика, и для пациента:

         - говорить себе правду по поводу происходящего во внутренней реальности (это является важным для развития);

         - давать выход негативным эмоциям, иначе говоря, освободиться от страхов, от ощущения вины и гнева ( это облегчает терапевтическое воздействие);

         - быть подлинным и доверять. То, что говорится, должно действительно отражать то, что ощущается и проявляется (когда пациент недостаточно доверяет, анализ не может иметь лечебного эффекта). Аналитику необходимо обратить собственную практику прежде всего к самому себе и постараться самому стать счастливым. Несчастный  аналитик не сможет  существенно  помочь своему пациенту. Вот почему Тик Нат Хан  советует найти себе довольного, счастливого аналитика;

        - относиться с любовью, в том смысле, что психотерапия, как и дзен-буддизм, требует  «открытого сердца» и развитой способности давать и получать любовь. Одухотворенность пробуждает любовь в нашей жизни, психоанализ  способствует развитию любви в межличностных отношениях;

        - осознанность, которая взращивается психоанализом и дзен-буддизмом  наряду с безоценочным вниманием. Психотерапевт, который помогает пациенту развивать осознанность, может получить помощь от медитации, которая повышает чувствительность  к нюансам опыта;

        - освобождение, как взнос  психоанализа  и практики дзен-буддизма  в освобождение от Я-концепции, от страхов и от разочарований, от прошлого и от изначальной предобусловленности.

Дзен-буддистский взгляд учит относиться к негативным  чувствам так, как будто это  холдинг какой-нибудь достаточно хорошей матери Винникота.  Как во время анализа, так и при медитации мы пытаемся вскрыть наш нарциссизм, чтобы преобразить его в свете последующей «переработки». Анализ  должен научиться от дзен не отвергать психические страдания, а постараться пройти дальше, переступить их, разрушая слишком легкую концепцию  Самости, нуждающейся в защите или помощи. Нужно стараться проникнуть в наш врожденный нарциссизм, чтобы понять его пустоту, а не только пытаться создавать новые позитивные объекты внутреннего мира  пациента.

 Благодаря осознанию идентификация должна быть разоблачена, именно это и принесет лечению успех. С помощью осознавания терапевт должен помочь пациенту сделать невротические расстройства объектами глубокого  внимания,  научиться видеть в них не угрозу, а возможность придти к более ясному пониманию, которое само по себе уже обладает терапевтическим эффектом.

Аналитик должен привести пациента к убеждению, что его осознанность сильней его невроза и, как это обычно делает психоанализ, вовремя дать ему понять, что не все психоневрозы излечимы  и не все требуют лечения. Необходимо научить его не поддаваться им, не давать им контролировать себя, а самому контролировать их, научившись жить с ними. Как учит  Тик Нат Хан, мы должны не избавляться любой ценой от невроза, а  признавать его, когда он появляется, не отвергая при этом его негативных аспектов, наблюдать его появление в нашем сознании и принимать его со словами: «Ну вот, узнаю тебя, приятель…», заключить его в объятия нашей полной осознанность и постепенно преобразовывать его негативную энергию.

         Другой концепцией дзен-буддизма, применимой к целям психоаналитического лечения, является понимание принципа пустоты.  Тот, кто боится пустоты, особенно собственной, никогда окончательно не вылечится. На Западе понятие пустоты  связывается с  ощущением ужаса, с проблемой потери своего разума, потери контроля над собой. Западный  человек очень боится сойти с ума. Винникотт учит нас, что спонтанно кинуться в неведомое, преодолевая страхи – ключ к наполненной жизни. Вот почему ребенку, когда он уже в достаточной степени развил в себе доверие к родителям, нужно учиться оставаться одному и самому исследовать мир, без этого невозможно развиваться.

 При наличии достаточно здорового Я медитация, введенная в психоанализ, может стать способом смягчения экзистенциального чувства пустоты, которое современные методы лечения диагностируют, но еще не научились лечить.

 Важно иметь в виду, что сама по себе медитация бесполезна без психотерапевта, иначе говоря, медитация, в ее первой фазе, недостаточна для решения психических проблем, она может подготовить почву, но является лишь дополнением к психотерапии. Медитация может придать уверенности Я, что позволит затем успешно провести некое лечение, но она одна не может заменить  терапию.

         Однако конечная цель состоит в том, чтобы «сделать современного человека столь же простодушным, каким был человек в древности, простым и естественным. Теперь человек потерял все эти замечательные качества. Терапевт  должен помочь ему, но его работа – это всего лишь подготовка, а не результат. Финальной частью и будет медитация».

         Судзуки пишет об одном приеме («выпад и ответ»), который Бодхидхарма  (основателем дзен-буддизма) применил по отношению к своему ученику и будущим вторым патриархом Туй-ко. «Туй-ко обратился к Бодхидхарме: «Мое Я еще не умиротворилось. Прошу тебя, Учитель, умиротвори его»

«Принеси сюда свое Я, тогда я умиротворю его» - ответил Бодхидхарма.

«Я уже много лет пытаюсь сделать это, - ответил Туй-ко, - Мне еще не удалось завладеть им. Мое Я поистине недостижимо»

«Вот! Твое Я умиротворено раз и навсегда», - подтвердил Бодхидхарма».

Как напоминает нам по поводу этого приема Р.Мартино в книге «Предназначение человека и дзен-буддизм», « в конце концов и по сути дела не у Эго проблемы, а проблема– это само Эго …».